grrb | (no subject)

Разумеется, это непохоже на беспорядочные, неорганизованные выборы у древних, когда -- смешно сказать -- даже неизвестен был заранее самый результат выборов. Строить государство на совершенно не учитываемых случайностях, вслепую -- что может быть бессмысленней? И вот все же, оказывается, нужны были века, чтобы понять это.
Нужно ли говорить, что у нас и здесь, как во всем, -- ни для каких случайностей нет места, никаких неожиданностей быть не может. И самые выборы имеют значение скорее символическое: напомнить, что мы единый, могучий
миллионоклеточный организм, что мы -- говоря словами "Евангелия" древних -- единая Церковь. Потому что история Единого Государства не знает случая, чтобы в этот торжественный день хотя бы один голос осмелился нарушить величественный унисон.
Говорят, древние производили выборы как-то тайно, скрываясь, как воры; некоторые наши историки утверждают даже, что они являлись на выборные празднества тщательно замаскированными (воображаю это фантастически-мрачное зрелище: ночь, площадь, крадущиеся вдоль стен фигуры в темных плащах; приседающее от ветра багровое пламя факелов...). Зачем нужна была вся эта таинственность -- до сих пор не выяснено окончательно; вероятней всего, выборы связывались с какими-нибудь мистическими, суеверными, может быть, даже преступными обрядами. Нам же скрывать или стыдиться нечего: мы празднуем выборы открыто, честно, днем. Я вижу, как голосуют за Благодетеля все; все видят, как голосую за Благодетеля я -- и может ли быть иначе, раз "все" и "я" -- это единое "Мы". Насколько это облагораживающей, искренней, выше, чем трусливая воровская "тайна" у древних.

Не могу сказать, что впервые испытываю чувство "всё уже выбрано до нас", но, пожалуй, впервые ощущаю унижение.